Иисусова молитва за усопших

Чудотворные слова: иисусова молитва за усопших в полном описании из всех найденных нами источников.

Иисусова молитва за усопших

А.И.Осипов. Посмертная жизнь

КАК ПРАВИЛЬНО МОЛИТЬСЯ ЗА УСОПШИХ

Если бы там невозможно было изменение духовного состояния души, то зачем было Церкви с самого начала своего существования молиться за усопших? А она постоянно поминает их и призывает к молитве всех верующих, научая и как правильно это делать. Особенно важна молитвенная помощь душе в первые 40 дней по кончине человека, что, конечно, совсем не означает ненужности, или бесполезности молитвы в последующее время. Но какой она должна быть?

Отвечая на этот вопрос, необходимо сказать о двух совершенно разных пониманиях молитвы. Одно – искренняя, сердечная, покаянная молитва, совершаемая как индивидуально, так и соединенная с определенными богослужениями. Другое – произнесение слов молитвы без ее самой.

К великому сожалению, второе, как правило, преобладает в нашей реальной жизни. Происходит это по незнанию, по лености, по самооправданию. Молитвой часто называют не обращение к Богу – с вниманием, благоговением и сокрушением сердца – а присутствие за богослужением, совершение его священнослужителем, чтением и пением слов молитвы – без самой молитвы, в результате чего сами литургические формы остаются для человека пустыми, бездейственными словами. Очень важно помнить, что мы обманываем себя, когда довольствуемся одной словесной оболочкой молитвы без понуждения себя к самой молитве. Все знают, как можно, не молясь, лишь постоять в храме, послушать хор, помечтать, нагрешить в мыслях и с этим полным коробом возвратиться домой. Известен случай, когда Иван Грозный спросил однажды блаженного Василия, много ли народа в храме, тот ответил: «двое», – а храм был полон присутствующими. Оказывается, лишь два человека молились в нем – остальные только присутствовали. Это отношение к молитве обличил Господь: «приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф. 15,8).

Так вот, когда умирает человек, то очень часто его родные ограничиваются лишь внешней стороной поминовения: заказывают панихиды, сорокоусты, подают заупокойные записки, ставят свечи, передают деньги в монастыри, в храмы и т. д. И есть много денег – так хоть во все монастыри и храмы, всем батюшкам и матушкам! Но если я сам при этом палец о палец не ударю, чтобы ради любимого родного хотя бы чуть-чуть воздержаться от гнева, злословия, осуждения, чревоугодия и проч., понудить себя к исповеди и причащению, к чтению слова Божия и святых Отцов, к помощи нуждающимся, больным, то проку от всех этих заказов будет не много. Мы хотим без труда (над собой) вынуть рыбку из пруда, без малейшего подвига борьбы со своим ветхим человеком надеемся починить ветхость другого. И это называем поминовением усопшего, молитвой за него! Где-то кто-то вместо меня должен помолиться за усопшего. Но молятся ли там или только поминают? Очень откровенно и со скорбью отвечает на этот вопрос святитель Феофан: «Если никто [из родных] не воздохнет от души, то молебен протрещат, а молитвы о болящей не будет. То же и проскомидия, то же и обедня. Служáщим молебен и на ум не приходит поболеть пред Господом душою о тех, коих поминают на молебне. Да и где им на всех наболеться?!» [60]. Поэтому «сделать» что-то внешнее, без малейшего внимания к своей душе., без молитвы – это типичное язычество. А что Писание говорит: «Ни жертвы, ни приношения, ни всесожжений, ни жертвы за грех, которые приносятся по закону [то есть внешне, формально], Ты не восхотел и не благоизволил» (Евр. 10; 8). «Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо, всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс. 50; 18,19). То есть, только при духе и сердце сокрушенном и смиренном Бог принимает наши жертвы, дары и поминовения, в противном случае Он не благоволит: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять» (Мф. 23,23). Видите, с какой угрозой предупреждает Господь: «Горе вам, лицемеры», если ограничиваетесь «десятиной», то есть одними внешними делами, а то оставляете, то есть очищением своей души, не занимаетесь. Всё внешнее хорошо только в том случае, когда не оставляется то. Что же такое есть то, чем мы можем помочь усопшему? Господь отвечает: суд — рассудительное, разумное, по Евангелию, отношение, прежде всего, к своей духовной жизни; милость – великодушие к согрешающим, милосердие к нуждающимся, прощение обижающих; вера – личная праведная жизнь, личное покаяние, личная молитва.

В высшей степени насущный вопрос: как оказать помощь усопшему, как молиться за него? Протестанты, кстати, отвергли молитвы за усопших. Православная же Церковь с самого начала своего существования утверждает необходимость такой молитвы, утверждает, что состояние души, оказавшейся после смерти в узах демонов страстей, можно изменить. Ведь, за кого призывает Церковь молиться? За святых? Нет, за грешников, которым, оказывается, наши молитвы могут помочь избавиться от страстного демона-мучителя. Каким образом? На это Господь прямо ответил ученикам, не сумевшим изгнать беса: «Сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17; 21). Этим Он открыл нам великую истину, сокровенную тайну: освобождение человека от рабства страстям и демонам, требует не только молитвы, но и поста, под которым подразумевается воздержание своих ненасытных страстных похотей души и тела, понуждение хотя бы к минимальному подвигу. Святой Исаак Сирин писал: "Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, потому что такая молитва не имеет в себе души" [61]. Но такой пост встречается редко – мало подвизающихся. (Подробнее об этом см. в следующей главе.)

Потому и дар изгнания бесов давался Богом оченьредким подвижникам, а вовсе не любому священнослужителю. Рукоположение не дает ни дара чудотворений, ни, тем более, власти над бесами! Даже апостолы, пытавшиеся изгнать беса просто произнесением молитвы, потерпели, как видим из Евангелия, неудачу.

Подобное же, если не худшее, происходит с современными отчитывателями (заклинателями), которые, не победив своих страстей и не получив от Бога дара Духа Святого к изгнанию бесов, берут на себя смелость, заниматься таким страшным делом, изображая из себя чудотворцев! Неужели не понятна столь простая истина, что только достигший бесстрастия, то есть изгнавший из себя бесов, способен без вреда для бесноватого и для самого себя вступить в открытую борьбу с духами тьмы?! Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин (V в.) гневно обличает неразумных заклинателей: "А кто желает повелевать нечисты­ми духами, или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения. Посему-то отцы наши никогда не назы­вали тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями" [62]. И он же: «Никто не должен быть прославляем за дары и чудеса Божии. Ибо весьма часто люди развращенные умом и противники веры именем Господа изгоняют демонов и творят великие чудеса» [63].

В Деяниях апостолов промыслительно рассказывается о таких заклинателях, которые тогда, как и теперь, дерзко рассчитывали силою слов молитв и имени Иисусова (как в магии) изгнать беса: «Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе иудеям и эллинам, и напал страх на всех их» (Деян. 19,15-17). Это – серьезнейшее предупреждение всем современным священнослужителям, занимающимся отчитыванием вопреки учению святых Отцов и тысячелетней традиции Русской Церкви [64], и печальный пример того, как можно исказить молитву, пользуясь ее словами и внешними формами, игнорируя важнейшие условия ее совершения.

Но вернемся к молитве за усопших.

Вот поразительный случай, который описывается в древнем житии святителя Григория Двоеслова, папы Римского (который жил еще в VI веке, то есть до отпадения Западной церкви). Он молился не за кого-либо, а за императора Траяна (+117) – одного из жестких, по неведению, гонителей христиан, и в то же время – лучших по своей справедливости и заботе о бедных правителей Римской империи. Святитель Григорий, тронутый одним из его поступков (Траян защитил бедную вдову, находившуюся в отчаянном положении), стал усиленно, с подвигом, молиться за него. В результате, ему было открыто, что молитва его принята. Как это понять? Ведь, Траян не только не был крещен, но и был гонителем христиан. Но что слышим: «Пусть никто не удивляется, когда мы говорим, что он (Траян) был крещен, ибо без крещения никто не узрит Бога, а третий вид крещения – это крещение слезами» [65]. Чьими же слезами? – святого Григория. Вот какова может быть сила молитвы, соединенной с постом! «Хотя это и редкий случай, – поясняет иеромонах Серафим (Роуз), – но он дает надежду тем, чьи близкие умерли вне веры» [66]. Кстати, святитель Марк Эфесский (XVв.), борец с католиками за православие, ссылался на случай с Трояном, как на факт не вызывающий сомнений: «Некоторые из святых, молившихся не только за верных, но и за нечестивых, были услышаны и своими молитвами исхитили их от вечного мучения, как, например, первомученица Фекла – Фалконилу и божественный Григорий Двоеслов, как повествуется, – царя Траяна» [67].

ПОБУДЬ ХОТЯ БЫ СОРОК ДНЕЙ ХРИСТИАНИНОМ

Особенно такая жертвенная молитва, соединенная с сердечным усилием и с отречением хотя бы от какого-то удовольствия – нужна покойному в первые 40 дней. Поэтому, если кто действительно хочет помочь своему сыну, дочери, матери, мужу, жене, сестре, брату – тому, кого он искренне любит, то средство есть, оно в наших руках – отдай, человек, часть своей души, частицу своей привычной, духовно-пассивной жизни. Возьми на себя хотя бы маленький подвиг. Поживи эти 40 дней в посильном воздержании тела, воздержании чувств, воздержании мыслей, в понуждении себя к молитве, к чтению слова Божия. Постарайся примириться с врагами своими. Добро сделай ненавидящим тебя – по заповеди Божией. Поборись со своими страстями, постарайся никого не осуждать, никому не завидовать, не отвечать на зло злом, чаще исповедуйся и причащайся святых Христовых Таин. Очисти хотя немного свою душу, хоть на короткое время возьми себя в руки – ради дорогого тебе человека. Скажи себе: «Хотя эти 40 дней постараюсь быть христианином, постараюсь жить по Евангельски». Ведь, друг познается в беде, а не за праздничным столом, и любовь обнаруживается самопожертвованием, делом, а не только заупокойными записочками. И чем усиленнее будешь работать над своей душой – хотя бы эти 40 дней — тем действеннее для усопшего будет твоя любовь к нему. Тогда твоя молитва к Богу и твои подаяния, твои записки и прочее принесут действительную пользу усопшему. Вот какая помощь нужна родному, близкому, любимому человеку.

Особая необходимость личной молитвы понятна и по другим причинам. Как правило, в храме, в силу хотя бы большого количества поминовений, священнику молиться всей душой за каждого, практически, невозможно и все ограничивается произнесением (вслух или про себя) имен усопших, выниманием частиц из просфор. Но, во-первых, молитву ничем нельзя заменить, и если при этом сам человек не молится, то такого поминовения демоны-мучители не побоятся.

Во-вторых, сей род изгоняется не только молитвою, но и постом (Мк.9;29). Однако не трудно понять, как редко можно найти такого человека (священника, монаха, мирянина), который бы действительно отрекся от каких-то удобств, развлечений, удовольствий, и даже просто от обычного течения своей жизни, чтобы совершать ради вашего усопшего молитву, усиленную подвигом. А, ведь, это одно из условий, при котором церковное поминовение приобретает силу. Ибо богослужебное поминовение – это не магическое действо, которое независимо от молитвенного участия священника и верующего принесет спасительный плод «в силу совершённого действия» (ex opere operato) – как об этом соблазнительно учит католицизм и во что мы православные, к сожалению, совсем не против верить. Святые Отцы единогласно утверждают, что Бог не может спасти человека без воли самого человека, без его духовного соучастия, поэтому, где нет нашей личной молитвы, нашего понуждения к жизни по евангельским заповедям, Он не может помочь нам – не может услышать той молитвы, которой нет. Вера в то, что при поминовении усопшего главное – это вынимание частицы и произнесение имени за Богослужением, а не соединенные с ними молитвы верующего и священнослужителя, является одним из самых распространенных и губительных заблуждений – губительных потому, что оставляет нас и наших усопших без Бога, без плода. Святитель Иоанн Златоуст писал: «. ни Крещение, ни отпущение грехов, ни ведение, ни приобщение таин, ни священная трапеза, ни сподобление Тела, ни приобщение Крови, и ничто другое не может принести нам никакой пользы, если мы не станем вести жизнь честную, строгую и чуждую всякого греха» [68].

В качестве примера правильного православного (в отличие от языческого) отношения к молитве за другого человека приведу такой случай. У одного московского священника дочь сломала ногу. И он, будучи человеком вполне воздержным, тем не менее принял такое решение: «Я больше не выпью ни глотка вина до тех пор, пока сломанная нога дочери не станет здоровой». Он свою молитву соединил с подвигом, ограничил свою плоть, отнял от себя часть приятной жизни ради того, кого любил. Это было реальным проявлением любви, это была реальная жертва, которая очищая его, принесла и ему, и его дочери свой благой плод – не только телесный, но и что несравненно больше – духовный.

Еще раз хочется подчеркнуть, что только понуждая себя к жизни по заповедям, к молитве, мы, как писал преп. Антоний Великий, вступаем в общение с Богом и в меру этого духовного единения становимся способными оказать духовную помощь другому человеку. И чем чище наша душа, тем в большей степени может измениться состояние души усопшего, которая с нами и через нас соединяется с Богом там в той мере, в какой мы Ему приобщаемся здесь. Ибо в молитве происходит духовное единение душ человеческих. Но не просто единение, а единение в Боге. Поэтому нельзя верить глупым басням о том, что за кого-то нельзя молиться, будто бы это опасно. Молитва всегда полезна. Она привлекает милость Божию к самому молящемуся, и, безусловно, приносит пользу усопшему. Великое благо найти и сомолитвенника, сподвижника, хотя бы в эти самые ответственные 40 дней.

Что такое геенна? Каковы мучения в ней? Каков ее смысл и назначение? Вопрос этот волнует очень многих. И прежде всего он связан с учением Откровения о вечных муках грешников. Сложность понимания этого вопроса заключается не только в том, что то закрыто от нас непроницаемой завесой, но и в том, что вечность – это совсем не время (От. 10,6: «времени уже не будет»), и человеческому сознанию, погруженному в поток времени, ее невозможно представить. Апостол Павел, например, был восхищен до третьего неба (2 Кор.12;2-4). Где же он был? – В Вечности. А затем опять вернулся во временность. Там нет времени, там – Вечность. Но она – не бесконечность времени, а нечто совсем другое. Знаем лишь, что из временности можно, оказывается, перейти в Вечность, а из Вечности возвратиться во временность. Вот, наверное, и всё [69].

Что рассказал апостол Павел, когда вернулся из Вечности? По-славянски это звучит очень выразительно: он слышал неизреченны глаголы, ихже не леть есть человеку глаголати (2 Кор.12;2,4) – то есть он слышал слова, которые другому человеку невозможно пересказать. Там язык совсем другой, здесь совсем непонятный: как если бы кто заговорил сейчас среди нас, например, на древне-эфиопском языке. Там всё не так.

Потому рассуждать о том, что там, что такое вечность, бессмысленно. Господь Своим Евангелием открывает человеку не тайны будущего века, а предлагает путь и средства вхождения в тот век, где человек всё увидит лицом к лицу (1Кор.13,12). И сами догматические истины открыты лишь постольку, поскольку это необходимо для нашей правильной духовной жизни, которая только приводит к зрению тайн того мира. Глубоко ошибается тот, кто думает, что будто бы мы понимаем, или способны понять, тайны Троичности единого Бога, Боговоплощения, Креста Христова и др. Все богооткровенные христианские истины необходимы человеку как твердые ориентиры на пути спасения, в его духовной жизни. Очень важно понять, что Благовестие Христово носит характер воспитательный, нацеленный исключительно на преображение человека, обожение, а не наполнение его рассудка новой информацией о том мире. Реальности того мира для земного человека всегда остаются тайной.

Этот характер Откровения распространяется в полной мере на все вероучительные истины, включая и возвещение о рае и аде. Слово Бога о бесконечных муках было предельным напряжением голоса Его любви, хотящей спасти человека от ужаса посмертных гееннских страданий. Это вполне понятно – любовь не может не сделать всего, чтобы предупредить и избавить любимого от мучений. Потому уста многих святых Отцов повторяют слова Евангелия: да, для праведных будет Царство вечной радости, а нераскаянные пойдут в муку вечную. И точка. Даже не ставится такой больной вопрос: как совместить христианское учение о Боге-Любви с учением, что эта Любовь дает жизнь тем, о которых знает, что они добровольно изберут зло и подвергнутся нескончаемым мучениям? Хотя совершенно ясно, что Любовь не может совершить подобного, что здесь что-то не то. Святой Исаак Сирин очень сильно сказал об этом: «Если человек говорит, что лишь для того, чтобы явлено было долготерпение Его, мирится Он с ними [грешниками] здесь, с тем, чтобы безжалостно мучить их там – такой человек думает невыразимо богохульно о Боге. Такой … клевещет на Него» [70]. «Не для того милосердный Владыка сотво­рил разумные существа, чтобы безжалостно подверг­нуть их нескончаемой скорби — тех, о ком Он знал прежде их создания во что они превратятся после сотворения, и которых Он все-таки сотворил» [71].

И в Откровении мы находим прямые утверждения и о вечности мучений, и, одновременно, учение о их конечности и спасении всех человеков. О последнем можно привести хотя бы следующие места Священного Писания:

Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много; а который не знал, и сделал достойное наказания, бит будет меньше (Лук. 12,47-48).

Посему, как преступлением одного всем человекам осуждение, так правдою одного всем человекам оправдание к жизни(Рим. 5: 18).

каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня(1 Кор. 3; 13-15).

Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем (1Кор. 15,28).

А Христос за всех умер. (2Кор. 5, 15).

Ибо мы для того и трудимся и поношения терпим, что упо­ваем на Бога живого, Который есть Спаситель всех человеков, а наипаче верных (1 Тим. 4,10).

Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков (Тит.2 ,11).

О том же писал и целый ряд Отцов (см. ниже) – и совсем не в духе осужденного Пятым Вселенским Собором оригеновского апокатастасиса, говорящего о повторяющемся восстановлении всего бытия.

В богословско-умозрительном плане этот вопрос не имеет однозначного решения. Это и не удивительно. Любой разумный человек понимает, что если в познании даже нашего видимого мира человеческий разум наталкивается на непреодолимые границы, то тем более в понимании реальностей того мира это должно иметь место. Будущая жизнь – действительно великая тайна.

Поэтому самое разумное отношение к поставленному вопросу является искреннее смирение перед этой тайной. Мы не понимаем вечности, мы не знаем ни рая, ни ада, нам не открыто, что такое новое небо и новая земля, мы не представляем себе всеобщего воскресения и жизнь в новом теле и т.д., потому оставим мечту решить уравнение с многими неизвестными, склонимся верою перед любовью и премудростью Божией, поверим, что у Господа не может быть ни неправды, ни мести, ни воздаяния, но есть только одна безграничная любовь и, следовательно, для каждого человека вечность будет прямо соответствующей его духовному состоянию, его свободному самоопределению. Преподобный Иоанн Дамаскин писал об этом вполне определенно: "И в будущем веке Бог всем дает блага – ибо Он есть источник благ, на всех изливающий благость, каждый же причащается ко благу, насколько сам приуготовил себя воспринимающим" [72].

Святой Исаак Сирин писал еще ярче, сильнее: «Он [Бог] ничего не делает ради возмездия, но взирает на пользу, которая должна произойти от Его действий. Одним из таких – является геенна» [73]. «Если бы Царство и геенна с самого появления добра и зла не были предусмотрены в сознании благого Бога нашего, тогда не были бы вечными помыслы Божии о них; но праведность и грех были известны Ему прежде, чем они проявили себя. Таким образом, Царство и геенна суть следствия милости, которые в своей сущности задуманы Богом по Его вечной благости, а не следствия воздаяния, даже если Он и дал им имя воздаяния» [74]. Ибо «где любовь, там нет возмездия; а где возмездие, там нет любви» [75]. Поразительный ответ на сложнейший вопрос эсхатологии!

Вот, оказывается, почему существует геенна: не для возмездия, не для бесконечного наказания, а как последнее промыслительное средство любви Божией, Который взирает на пользу, которая должна произойти от Его действий. Геенна уготована Богом не для бесконечных мучений человека, а для его спасения! Царство Божие и геенна огненная – суть следствия милости, а не воздаяния! Не для того милосердный Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби! Также мыслил Григорий Нисский [76], родной брат Василия Великого. О том же с большой силой говорится в Пасхальном слове.

Но только глупый (простите за такое выражение) может из подобных утверждений сделать вывод:

– Ага, загробные муки не бесконечны – поживем здесь в свое удовольствие!

Послушайте, с какой силой тот же св. Исаак Сирин предупреждает от подобного легкомыслия: «Остережемся в душах наших, возлюбленные, и поймем, что хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней, и за пределами нашего познания – степень страдания в ней» [77].

Кто согласился бы получить какое угодно богатство, при условии пройти прежде через жестокие пытки садистов? Думаю, ни один человек, не потерявший здравого рассудка! Когда на одной Международной конференции российские представители демонстрировали видеокассеты с записями пыток и изуверских казней наших военнопленных в Чечне, то многие делегаты не могли этого вынести, закрывали глаза, затыкали уши, выбегали из зала. Даже смотреть было невозможно – а самому подобное испытать? Действительно – ни за какие блага! Так и с геенной, хотя бы она и подлежала ограничению. Если бы только можно было показать, какие страдания предстоят человеку, когда в нем во всей силе откроются и начнут действовать страсти, то, наверное, никто не захотел бы «сейчас пожить как следует – а там что будет». Нет, избави нас Бог даже от мгновения соприкосновения с геенной!

Страшен гееннский опыт тьмы внешней, "блага" вне Бога, хотя бы оно и было ограничено «во времени», хотя бы и завершилось вхождением в Царство. Апостол пишет: «…каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня» (1 Кор. 3; 13-15). Это прекрасный образ, показывающий, что и состояние спасения может быть различным. Для одного оно со славой и честью за подвиг праведной жизни, другой хотя и спасется, но как бы из огня, поскольку всё им совершённое оказалось духовно бесплодным, скверным, бессмысленным – соломой, сгоревшей при первом же испытании огнем дня вечности (1 Кор. 3, 12). Посмотрите, что происходит с человеком, у которого полностью сгорает дело всей его жизни.

Отсюда можно понять, почему в Священном Писании находятся такие сильные выражения: «и пойдут сии в муку вечную» (Мф. 25; 46), «извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов» (Мф. 8;12) и т.д., почему с такой настойчивостью Церковь предупреждает нас о вечных мучениях грешников. Да, любовь не может не сделать всего, что можно, лишь бы спасти любимого от страданий. Потому «остережемся в душах наших, возлюбленные»!

ЧТО НАС ЖДЕТ НА СТРАШНОМ СУДЕ?

Самого сочетания слов «Страшный суд» нет в Священном Писании. Однако Церковь употребляет его, как соответствующее тому событию.

Что означает этот Суд? Не подумаем, что в течение всей человеческой истории Бог был любовью, а уж теперь, извините, – одна справедливость [78]. Ничего подобного! Свт. Иоанн Златоуст очень сильно сказал о Божественной справедливости к человеку: “Если ты требуешь справедливости, то по закону правды нам следовало бы ещё в начале тотчас погибнуть”.

Неразумно представлять Бога на этом Суде как какую-то греческую богиню правосудия Фемиду с завязанными глазами. Страшным судом этот последний акт в истории человечества, открывающий и начало его вечной жизни, называется потому, что здесь при последней трубе (1Кор.15;52) каждой личностью будет принято окончательное решение – быть ли ей с Богом или навсегда уйти от Него и остаться «вне» Царства. Христос и на Последнем суде останется неизменной Божественной любовью и не нарушит свободы человеческой воли.

Здесь необходимо напомнить о принципиально важном изменении, которое произойдет с человеком в конце бытия этого мира. По учению Церкви, по всеобщем воскресении человек вновь получает тело, восстанавливается полнота его духовно-телесной природы. Это возвращает человеку и волю к самоопределению, следовательно, и последнюю возможность обращения к Богу, духовного обновления и полного исцеления – в отличие от посмертного состояния души, которое полностью определялось характером земной жизни. Отсюда и страшность Последнего суда – человек навсегда решает свою вечную участь.

Трудно, конечно, представить, чтобы личность, перенесшая опыт геенны, где была бессильна самостоятельно избавиться от страданий, теперь в воскресении вновь приобретя вожделенную свободу, избрала прежний плен. Но это – тайна будущего века. Хотя, рассуждая по земному, можно как-то понять и страшный выбор ада людьми демоноподобными. Ведь, алкоголик добровольно не согласится жить среди непьющих, развратник – вместе с целомудренным, наркоман – со здоровыми… Существо с противоположными Богу свойствами не сможет находиться в атмосфере Божественной любви, чистоты, святости. Царство Духа Святого для существа с адским духом будет адом в адской степени. По этой причине святитель Иоанн Златоуст и говорит: «Потому Он [Бог] и уготовал геенну, что Он – благ» [79]. Здесь та мысль, что поскольку для злого существа невыносимо пребывание с Богом, то Господь по Своей благости дает ему возможность быть вне Себя во «тьме внешней» (Мф. 8,12). То есть Бог, до конца сохраняя неприкосновенной свободу разумной твари, проявляет свою благость по отношению к ней даже тем, что предоставляет ей в самой вечности находиться там, где она может и хочет быть.

Так можно несколько понять, что произойдет на Страшном суде. Не насилие над грешным человеком, не месть ему за его земные мерзости. Нет! Бог и на Страшном суде, повторяю, остается любовью. И на Суде вечная судьба каждой личности будет определяться этой Любовью в полном соответствии с духовными свойствами и свободой самоопределения самой личности. Не случайно преподобный Исаак Сирин говорил: “Неуместна человеку такая мысль, что грешники в геенне лишаются любви Божией… Но любовь силою своею действует двояко: она мучит грешников…и веселит собою соблюдших долг свой ” [80].

Возможно, что найдутся такие, ожесточение которых будет не в силах вынести смирения любви Божией. И Бог не нарушит их свободы. Потому двери ада могут быть заперты только изнутри самими его обитателями, а не запечатаны архангелом Михаилом семью печатями, чтобы оттуда никто не мог выйти, хотя бы и хотел этого. Ибо ад, по мысли преподобного Макария Египетского, лежит “в глубине сердца человеческого”.

Мысль о том, что причиной пребывания грешников в аду, и прежде всего самого дьявола, является их свободное «не хочу Бога», высказывали целый ряд Отцов: Климент Александрийский (+ 217), свт. Иоанн Златоуст, свт. Василий Великий (+379), преп. Максим Исповедник, преп. Иоанн Дамаскин, св. Исаак Сирин, св. Николай Кавасила (XIV в.) и другие.

«Бог и диаволу всегда предоставляет блага, но тот не хочет принять, – пишет преп. Иоанн Дамаскин. – И в будущем веке Бог всем дает блага – ибо Он есть источник благ, на всех изливающий благость, каждый же причащается ко благу, насколько сам приуготовил себя воспринимающим» [81].

Также рассуждает св. Николай Кавасила: «И в том различие между праведными и злыми, которые в одних находились узах и тому же подлежали рабству, что одни с неудовольствием переносили оное порабощение и рабство и молились, чтобы разрушено было узилище и разрешились оные узы, и желали, чтобы глава тирана сокрушена была пленниками, а другим ничто настоящее не только ни казалось странным, но они еще утешались, находясь в рабстве. И в оные блаженные дни были подобные им, кои не приняли воссиявшего в них Солнца, и старались, сколько можно, погасить Его, делая все, что, по их мнению, могло уничтожить лучи Его. Потому одни освободились от рабства в аде, когда явился Царь, другие же остались в узах» [82].

И еще об одном необходимо сказать с полной уверенностью: на Страшном суде перед каждым человеком, независимо от его земных убеждений, во всей силе и очевидности откроется всё нравственное величие крестного подвига Иисуса Христа, Его потрясающее самоуничижение ради нашего спасения – откроется Его невыразимая любовь. Как писал современный афонский старец архимандрит Ефрем (Мораитис): «Христос во время Своего Второго Пришествия покажет нам страдания Своей плоти, как доказательство любви к нам» [83]. И трудно предположить, чтобы такая Любовь не тронула, точнее, не потрясла сердец воскресших людей. Посмотрите, какое сильное впечатление, несмотря на отдельные недостатки, произвел фильм «Страсти Христовы» М. Гибсона. А здесь перед лицом каждого откроется сама реальность Креста, вся сила любви Воскресшего. Без сомнения, это в огромной степени определит положительный выбор великого множества людей. Такому выбору, безусловно, будет способствовать и опыт земной жизни, наполненной мечтательной иллюзией ее вечности, и печальный опыт мытарств, показавших реальную «сладость» страстей – плоды жизни без Бога. Потому святой Исаак Сирин и писал:«Царство и геенна суть следствия милости, которые в своей сущности задуманы Богом по Его вечной благости, а не воздаяния».

Итак, на Страшном суде будет окончательно завершен процесс становления и самоопределения личности. На нем произойдет своего рода подведение итога не только земного, но и посмертного духовного пути человека, то есть всего его бытия в состоянии падения. Здесь перед лицом любви Божией каждый воскресший человек произнесет свое окончательное «да» или «нет» Богу. Вот почему этот Суд страшен, а не потому, что на нем Господь, забыв любовь, будет судить деяния человеческие «по всей справедливости». Святитель Феофан писал: «Господь и на страшном суде будет не то взыскивать, как бы осудить, а как бы оправдать всех. И оправдает всякого, лишь бы хоть малая возможность была» [84].

[60] Св. Феофан. Собрание писем. Вып. 3. № 460. М. 1898. С.102.

[61] Исаак Сирин, св. Слова подвижнические. М. 1858. Слово 11, с.75.

[62] Преп. Иоанн Кассиан Римлянин.Писания. М., 1892. С. 445.

[64] См. подробнее: А. Осипов. Путь разума в поисках истины. Гл. 5. § 4. Экзорцизм. Изд. М. 2004.

[65] Цит. по: Иеромонах Серафим (Роуз). Душа после смерти. М.: 1993, с. 173.

[67] Цит. по: архим. Амвросий (Погодин). Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. М.: 1995, с. 61.

[68] СПб. 1897. Т.3. Кн.1. С.252-53. п.6.

[69] Понятие вечности не означает ни бесконечности во времени, ни, тем более, какой-то остановки жизни. Споткнувшиеся на мытарствах могут, по учению Церкви, в силу молитв за них выйти из вечности мук и войти в вечность славы Божией. Эта возможность простирается до Последнего суда. Как отмечал Владимир Лосский, «если движение, перемена, переход от одного состояния в другое суть категории времени, то им нельзя противопоставлять одно за другим понятия: неподвижность, неизменность, непреходящесть некой статичной вечности; это была бы вечность умозрительного мира Платона, но не вечность Бога Живого. Если Бог живет в вечности, эта живая вечность должна превосходить противопоставление движущегося времени и неподвижной вечности»(Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 233). См. также: свящ. П. Флоренский. Столп и утверждение истины, письмо «Геенна»; митр. Макарий (Оксиюк). Эсхатология св. Григория Нисского. М. 1999.

[70] Исаак Сирин. О Божественных тайнах и о духовной жизни. М.: 1998. Беседа 39, §2.

[71] Исаак Сирин. Там же, § 6.

[72] Преп. Иоанн Дамаскин. Творения. М., 1997. С. 66.

[73] Исаак Сирин. О Божественных тайнах и о духовной жизни. М.: 1998. Беседа 39, § 5.

[76] Он, например, писал: «… и по совершенном устранении зла из всех существ, во всех снова воссияет боговидная красота, по образу которой были мы созданы в начале» (Григорий Нисский, свт. Творения. Ч. 7. М. 1865. С.530). Вот как эту мысль комментирует игумен (ныне епископ) Иларион (Алфеев): “VI Вселенский Собор включил имя св. Григория Нисского в число “святых и блаженных отцов”, а VII Вселенский Собор даже назвал его “отцом отцов”. Что же касается Константинопольского Собора 543 г. и V Вселенского Собора, на которых был осуждён оригенизм, то весьма показательно, что, хотя учение Григория Нисского о всеобщем спасении было хорошо известно Отцам обоих Соборов, его не отождествили с оригенизмом. Отцы Соборов сознавали, что существует еретическое понимание всеобщего спасения (оригенистический апокатастасис, находящийся в связи с идеей предсуществования душ), но существует и его православное понимание, основанное на 1Кор 15:24-28”.

[77] Исаак Сирин. О Божественных тайнах и о духовной жизни. М.: 1998. Беседа 41.

[78] Само учение о любви и правде в Боге как каких-то двух разных свойствах является чисто схоластическим и искажающим образ Бога. Ибо из такого учения следует, что когда Бог поступает по любви, то, следовательно, не по правде; а когда – по правде, то не по любви. В действительности, у Бога всегда одна праведная любовь, то есть любовь правильная (в отличие от нашей), всегда приносящая человеку пользу и только пользу.

[79] Св. Иоанн Златоуст. Творения. Т.XI. Кн. 2. СПб. 1905. С.905.

[80] Исаак Сирин, св. Слова подвижнические. М. 1858. Сл.18,с.112.

[81] Преп. Иоанн Дамаскин. Творения. М.: 1997, с. 66.

[82] Св. Николай Кавасила. Семь слов о жизни во Христе. М.: 1874, с. 13.

[83] Архимандрит Ефрем Святогорец. Отеческие советы. Саратов. 2006. С.44.

[84] Св. Феофан. Собрание писем. Вып. 3. № 392. М. 1898. С. 38.

Заметили ошибку в тексте? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter

Оценка 4.6 проголосовавших: 98
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here